Одной августовской субботой в 1998 году, Mariann решила не покататься на лошади на ее конюшне, а прыгнуть с парашютом. Она каталась на лошадях, потому что это был ее бизнес, а прыгнула с парашютом, потому что ее уговорил ее муж.Четыре с половиной года спустя мужа уже нет J , бизнес стал меньше, но зато в ее книжке записано более 2700 прыжков, включая участие в новом женском рекорде - 131, новом мировом рекорде – 300, и порядочное число свупов на ее VX 70, как единственная женщина с pro-rating на соревнованиях Pro Swooping Tour.
Также, появился сын – трехлетний Garrett. Mariann более 300 прыжков выполнила, пока была беременна.
До того, как заняться парашютизмом, она получила образование, основала собственный бизнес, участвовала в соревнованиях по конному спорту, в показательных выступлениях, тренировала спортсменов.
После того, как начала прыгать, ее не-парашютная активность стремительно снижается J
Когда она прыгает – а прыгает она все больше и больше (она сделала 810 прыжков в 2002 году, и 999 в 2001), она занимается практически всем – 4 way RW, freefly, tracking, swooping, big ways…
Сейчас у нее: 750 прыжков freefly, 600 прыжков 4 way RW, 150 прыжков 16 way RW, 100 прыжков на формации более 100 человек, 400 прыжков как организатора прыжков, 200 tracking, более 100 прыжков с открытием на 4000 и пилотажем, и более 1500 высокоскоростных приземлений.
В 2003 году она собирается участвовать в нескольких freefly и RW командах, плюс как можно больше участвовать в swoop-соревнованиях. Кроме этого, нужно еще заниматься бизнесом, и воспитывать ребенка
Hied: такие интервью обычно начинаются с вопросов о прыжках. Давайте с этого и начнем… Ваш бизнес – это учить людей и лошадей прыгать?
Kramer: Да. Иногда поодиночке, иногда вместе. Иногда оба, и наездник, и лошадь нетренированы, и бывают случаи, когда я “сильно рекомендую” не работать им вместе, так как кто-то может пострадать, а начать с чего-то более простого.
Hied: Или поиграть в боулинг
Kramer: Точно. Лошади – это практически также как парашютизм. Эго – такое же. Люди берут маленькие парашюты, с которыми не могут справится. Так же и в конном спорте – многие пытаются ездить на лошади, которая лучше и более качественно тренирована, чем наездник. Также как наездники на неподходящей лошади могут быть небезопасны, также и парашютисты на неподходящем куполе могут быть небезопасны.
Hied: Но, в случае с парашютистом, можно закопаться немножко глубже…
Kramer: А в случае с лошадью, через вас может прокатится несколько центнеров живого мяса, что тоже не очень приятно J С другой стороны, в парашютизме, ты в основном имеешь дело со снаряжением, которое, в принципе, правильно и четко функционирует, чего нельзя сказать о лошади.
Hied: хорошо, кататься на лошадях вы начали давно, а когда вы начали прыгать?
Kramer: 17 августа 1998 года. Мой бывший муж начал прыгать в 1997 году, занес как-то мне на работу запись его тандем-прыжка. Я просмотрела запись, и была поражена. В основном из-за того, что 1988 я попала в небольшое, но достаточно неприятное авиационное происшествие. Самолет в котором я летела, обледенел, что привело к отказу систем выпуска закрылков. Это было достаточно интересно – кружить над аэродромом, вырабатывая топливо, чтобы оно не взорвалось, когда мы будем падать J А пилоты в это время рассказывают, чтобы мы приготовились к аварийному приземлению, закрыли голову и так далее. Когда мы заходили на посадку, я видела аварийные машины, которые едут к нашей полосе, и думала: “Они что, все прикалываются” J В момент касания шасси сложились, и мы полетели на брюхе, вращаясь как волчок. Никто не погиб, но многие были травмированы.
После этого случая я не летала на самолете, за исключением полета обратно с тех соревнований, на которые я летела, и к котором я пережила такую панику, что провела весь полет в туалете J
Я до сих пор достаточно сильно парюсь, пока мы не наберем больше 300 метров высоты.
Hied: Даже в реактивных самолетах?
Kramer: Особенно в реактивных самолетах.
Hied: И после этого вы увидели запись прыжка вашего мужа…
Kramer: Да, он начал прыгать в 97, неторопливо проходя уровни АФФ. Он не мог прыгать много, так как был сильно занят на работе, но зато он постоянно подкалывал меня на прыжок. В ту субботу я ехала домой с фермы, и подумала: “Да, я могу это сделать! Он меня подкалывает уже 6 месяцев, поэтому я поеду туда и сделаю это, чтобы он заткнулся!”
Вот такую мотивацию я имела на своем первом прыжке J Я сделала свой первый тандем-прыжок, и была абсолютно шокирована. Я поняла, что это то, что нужно. На следующий день я прыгнула еще раз.
Hied: А как же полет в самолете?
Kramer: Я так боялась самого прыжка, что на боязнь полета времени у меня не осталось J На втором прыжке я боялась полета в самолете намного больше, но зато когда мы отделились, я чувствовала себя абсолютно комфортно. На следующей неделе я начала АФФ.
Все было достаточно неплохо до 3 уровня. На отделении я каким-то образом оказалась одна, без инструкторов! Как только я поняла это, я собралась прогнутся и раскрыть парашют, но тут ко мне подошел инструктор и показал, что все нормально, и мы просто пропадали и раскрылись на нормальной высоте.
После этого, я начала боятся отделения, и на 4-м уровне даже начала самопроизвольно вращаться, когда меня отпустили. Скорее всего – именно из-за страха. Инструктор поймал меня, и уже не отпускал, поэтому я завалила этот уровень.
Когда я на следующей неделе попыталась продолжить прыжки, я просто не смогла. Я несколько раз отказывалась от прыжка на высоте, или уже в дверях. Когда я все-таки собралась прыгать, меня опять начало вращать. После этого я еще два раза приземлялась в самолете J
Мой инструктор сказал мне: “Ты – первый случай, когда человек отказывается 4 раза, но продолжает пытаться. Тебе нужно сделать что-то с собой, или прекратить мучить себя и инструкторов.
Я собралась прыгать, но когда мы пошли в самолет, я развернулась, и ушла в ангар. Я просто не могла прыгать! Это была моя крайняя попытка в 98 году.
Через несколько месяцев мы попали на Гавайи, на свадьбу друзей. Мы поехали в Skydive Hawaii, мой муж прыгал, а я смотрела. Я поняла, что я хочу прыгать, но не знаю, как переступить через свой страх.
Hied: Так почему вы все таки вернулись?
Kramer: Мне нравилось быть в воздухе, мне нравилось летать под парашютом. Я думала – “Если мой муж может это делать, почему я не могу”???
На первых прыжках, после отделения, я получала такое удовольствие, которого не испытывала раньше! После приземления я была действительно счастлива. Но потом начались проблемы, с которыми я не могла справиться. Я принадлежу к типу людей, у которых все получается только тогда, когда все идет хорошо. Как только что-то начинается неправильно – меня клинит. В конце концов, даже мои друзья и мой муж начали говорить – хватит себя мучить, это - не для тебя.
Там же я познакомилась с Jerry Bird. Он вник в мою проблему, и записал мне номер телефона со словами: “Если этот человек тебе не поможет, не поможет никто… Он профессионал в этом”.
Это был телефон Roger Nelson. Я не знала до этого времени о нем. Мы созвонились, и поговорили предварительно. Он поговорил с моим мужем, чтобы убедится, что меня никто не заставляет. Потом мы с ним поговорили еще целый час о том, что и как мне нужно, и после этого он согласился заняться мной. Он уезжал на буги, поэтому он назначил мне встречу на новом аэродроме. Мы встретились, позанимались, и собрались прыгать. Но на высоте отделения я опять отказалась! Он попросил пилота делать круги через каждые 300 метров над аэродромом во время снижения, и каждый раз спрашивал – “Ты будешь прыгать?” . Это было весело первые три раза, потом я расплакалась.
После приземления, он отвел меня в комнату АФФ, и в отличии от моих предыдущих инструкторов, очень вежливо, но очень конкретно, “надавал мне по заднице”.
Он рассказал, что он тратит его время и мое время, что он провел индивидуальных занятий больше чем с кем либо. Он сказал, что у меня есть действительно большая проблема, но, учитывая, что этот спорт весьма опасен, я должна точно решить – нужно это мне или нет. Потом он ушел и пошел прыгать…
Я убила вагон времени, выкурила миллион сигарет, но потом решила – “Я сделаю это, я покажу ему!”. Я подошла к нему и попросила его прыгнуть со мной.
Он спросил меня, действительно ли я хочу прыгать? Я сказала да. Мы поднялись, и я прыгнула. И это был конец всех проблем. Я прыгнула 4 раза в тот день, а после этого вернулась на мою ДЗ и закончила оставшиеся 4 уровня за одни выходные.
Hied: И никогда не оборачивалась?
Kramer: Пока нет.
Hied: А чем ты занималась после этого? Как ты увлеклась swooping?
Kramer: Я не занималась ничем мои первые 50 прыжков, просто падала. Прошла RW, попробовала freefly. Потом около 100 прыжков прыгала в начинающей RW команде. Я действительно увлеклась этим. Наш средний результат был около 3, но я действительно увлеклась RW. Одновременно, я начала прыгать с командой по freefly. Я всегда пыталась делать все, не ограничивая себя.
Я поняла, что я не смогу выбрать что-то конкретное, просто потому, что мне нравится все
Hied: Вот почему сейчас ты член команды “Full Circle” по freefly, команды Rave по RW 4 way, команды “Confusion” по RW 16 way.
Kramer: Да.
Hied: И участвуешь в рекордах?
Kramer: Ага
Hied: И выступаешь в swoop?
Kramer: Именно J
Hied: А что тебе нравится в freefly?
Kramer: Свобода! Возможность создавать что-то самому.
Hied: А в 4 way?
Kramer: Общение с товарищами по команде, точность и атлетизм движений, напряженная мысленная работа.
Hied: Ну а big-way?
Kramer: Мне нравится тречить. Обычно, я отделяюсь в конце, и тречу к формации Потом выполняю захват, и опять тречу J Мне нравится участвовать в больших формациях. Мне нравится работать в команде, и big-way – это отличный пример командной работы.
А swooping – это вещь, наибольше похожая на полет.
Hied: Когда ты впервые увлеклась swooping?
Kramer: Как только я перестала боятся приземлять свой купол (на что понадобилось около 400 прыжков). Я имею в виду не боязнь саму по себе, и то, когда ты чувствуешь себя достаточно комфортно.
У меня был Стилет с загрузкой около 1, на котором я собственно училась. Я начала с захода с прямой на свободных концах, потом плавные развороты на 90, и так далее. Мне нравилось разгонять купол и летать над землей. Потом я взяла несколько уроков о том, как перейти к более скоростным приземлениям, я просила инструкторов смотреть, как я приземляюсь, и что я делаю при этом.
Со временем, мне захотелось приземляться еще быстрее. Я не хотела участвовать в соревнованиях – я хотела просто быстро приземляться.
К этому времени у меня было 2 системы – одна со Стилетто 120, вторая – с Safire 119. Я не могла выжать из них больше, поэтому в конце 2000, когда у меня было уже около 800 прыжков, я взяла себе первый Extreme FX. Размер – 84, загрузка – 1,85, которые были абсолютно правильны для моего опыта и моего обучения.
В то время swooping не был еще каким-то серьезным спортом. В Skydive Houston только начали проводить такие соревнования, и это было ужасно – 4 из 5 участников купались, никто не попадал в ворота, или еще хуже.
Не было даже структуры, но, когда кто-то swoopил красиво – это было круто. Это меня захватило, и я захотела попробовать себя в этом.
Я продолжала спрашивать людей, искать информацию, учится в мастерклассах, читать статьи в журналах.
Я училась как только могла, иногда – на собственных ошибках. Я купалась бесчисленное число раз за свои первые 500 прыжков на FX, и два раза действительно больно билась – на низком развороте. Не настолько низком, чтобы сломаться, но достаточно низком, чтобы прочувствовать это. Я много раз раздирала комбез и стирала кожу, но никогда сильно не травмировалась.
Hied: можно ли сказать, что твоя хорошая физическая форма помогала тебе не травмироваться?
Kramer: Да, совершенно верно. Я много занимаюсь тай-бо и йогой, я нахожусь в прекрасной физической форме, и это несколько раз спасало меня.
Физическая форма очень важна в контактных видах спорта, а swooping – это именно контактный вид спорта. Не важно, насколько ты хороший пилот, когда-нибудь вы ударитесь! Это вопрос только времени!
Я не хочу сказать, что вы поломаетесь, но – люди, с которых я беру пример, тест-пилоты, иногда ударяются, хотя – они лучшие! Это нужно понять и принять.
Есть две вещи, которые помогают мне не травмироваться. Одна – это то, что я точно знаю, что я ударюсь. Не умру или не поломаюсь, а ударюсь, раньше или позже. Вторая – это понимание того, что если я продолжу пилотировать купол после удара, он останется у меня над головой и снизит количество возможных травм. Все разы, когда я ошибалась, я спасала себя от больших неприятностей тем, что продолжала управлять куполом. Ни разу я не закрывала глаза или не бросала клеванты, или не размахивала руками после первого удара.
Hied: Когда ты впервые участвовала на соревнованиях по swoop?
Kramer: В Quincy, в 2001 году.
Hied: Почему?
Kramer: Потому что я услышала, что если я приеду туда заранее, там будут занятия. Я не сильно парилась участим, а просто пыталась получить информацию.
Первыми соревнованиями, на которых я действительно участвовала, были 2001 Pond Swoop National, Ranch.
Hied: В том году погибла Lisa Gallagher, повлияло ли это на вас как-то?
Kramer: Мы были друзьями, и это была трагедией для меня. Ее купол сложился из-за попадания в турбулентный поток от деревьев. Это заставило меня более серьезно оценивать условия прыжков. До ее смерти я была готова прыгать у любых условиях, действительно, в любых! Сейчас я намного более осторожна и аккуратна в оценке обстановки.
Тот случай не испугал меня. Мне было очень, очень плохо, но не заставило отказаться от swoop.
Hied: Это только заставило тебя поменять общий подход.
Kramer: Точно!
Hied: Как ты думаешь, почему так мало женщин - свуперов? Bridget Liss, Keri Farrington, еше несколько. Ты – единственная женщина с pro-rating в Pro Swooping Tour. Женщин – бейсеров намного больше!
Kramer: Скорее всего, женщины просто сами по себе более осторожны, больше боятся травм и боли. Поэтому их так мало в контактных видах спорта. Нет профессиональных женских команд, скажем, по американскому футболу или хоккею. Женщины более осторожны!
Единственная вещь, которая сделала меня другой – это то, что я выросла на ферме, катаясь и падая с лошадей. Я никогда не травмировалась серьезно, но регулярно больно бьюсь.
Hied: И ты поняла, как это делать правильно, как правильно падать, как принимать удар?
Kramer: Абсолютно! Нельзя сказать, что я не боюсь ничего, скорее - я отношусь к этому с уважением.